Паломнические туры из Минска, путешествия по святым местам, Иоаннов родник
Наши новости

Незримые старцы - отрывок из книги про Святую Гору Афон

СЕМЕРО НЕЗРИМЫХ

Дело было вдалеке от Афона. В одном маленьком и бедном молдавском монастырьке пожилая монахиня показала молодому паломнику старую гравюру. Остроконечная гора, а от нее исходят сияющие лучи. Это излучение афонской святости как будто коснулось тогда его сердца… Старец кельи Кукувино иеродиакон Силуан рассказывает нам о своем пути на Афон и время от времени поглядывает на вершину. Гора из окна его кельи – как на ладони…

Она красива – на ее подножие словно наброшена медвежья шкура побуревшего осеннего леса; из этой «шкуры» вырывается белый мраморный пик, лучи утреннего солнца делают его теплым, розовым. Но вот - откуда ни возьмись – появляется маленькое облачко. Оно растет, цепляется за острие Горы. Останавливается. Начинает клубиться. Ну-ка, ну-ка! Наводишь объектив видеокамеры, приближаешь картинку, смотришь – и не можешь оторваться. Облака то струятся по стремнинам наподобие каких-то невиданных молочных рек, то наслаиваются одно на другое, застревая на пике. Потом ветер сносит наконец этот многослойный пирог, и он величаво плывет над морем.

Мощная красота вершины кажется неприступной. Необитаемой. Однако это не так. Мы сами только что спустились оттуда и наверняка сейчас цепочка неведомых нам паломников трудолюбивыми муравьями ползет вверх…

Но где-то там, в скалах, есть и другие обитатели. Их называют незримыми старцами. *(См. главу о незримых старцах в моей книге «Наступить на аспида»).

В конце XIX века библиотекарь Пантелеимонова монастыря отец Пантелеимон записал некоторые свидетельства о них. Где-то около 1835 года охотники ловили диких коз под Афоном. Однажды на заре, проходя по стремнинам, наткнулись на одного нагого старца, вышедшего из почти незаметной пещеры. Удивленные необычной встречей, они завели разговор:

- Благослови, отче.
- Бог благословит.
- Как поживаешь?
- Благодарение Господу, - ответил старец и спросил: - Как пребывает Святая Гора?
- Благополучно после поганых турок.
- Каких турок? - спросил старец.
- Как каких? Тех, кои жили на Афоне, вследствие восстания греков.
- Какого восстания?
- Разве ты не знаешь, что мы, православные, 10 лет проливали кровь свою, чтобы свергнуть иго турецкое?
- Нет, не знал. Нас здесь семеро, - мы никуда не ходим, и не знали об этом.
Придя потом в скит святой Анны, охотники рассказали там о виденном. Тогда собрались многие отцы, и, позабыв про старость и немощи, подняв свои мантии, бегом пошли искать старца. Но – безрезультатно. Говорили, что это те самые сокровенные подвижники, числом семь, коих причащал известный духовник Христофор, живший в Яннокопуло. Несколько десятилетий спустя отец Арсений, лесничий Великой Лавры, встречал некоторых сокровенных старцев, но об их местожительстве он никому не хотел сказать, сколько его не убеждали. Лишь однажды нарушил он тайну.

Один русский пустынник, схимонах Макарий, живший в пещере на Керасии и скончавшийся в 1888 году, рассказывал об этом так.

Перед Пасхою 1861-го года пришел к отцу Макарию отец Арсений и спросил: есть ли у него что к Празднику? Тот сказал что ничего нет. Тогда о. Арсений сказал: в эти дни приходят в лавру каюки (судна) с одного из островов с маслом, сыром, яйцами и прочим; сходи, запасись снедью.

Когда же о. Макарий сказал, что у него и денег нет, то он обещал заплатить своими: одним словом, уговорил его идти с ним. По дороге о. Макарий спросил: раз ты столько лет состоишь лесничим, а раньше был сардаром и чабаном, то, вероятно, знаешь кого-нибудь из отшельников, который живет сокровенно.

Отец Арсений замялся. Ему не хотелось открыть тайны, но и не хотелось огорчить старца-друга. Тогда он ответил: Если возьмешь грех клятвы на себя, то скажу! Монах Макарий пообещал: когда увижу сокровенного старца, то первым делом скажу, что это я виноват.

По дороге из молдавского скита Кукувино к лавре, лесничий на полпути свернул с дороги и повел его непроходимыми местами, объясняя, где живет отшельник, и как его найти. Только он сомневался, чтобы его спутник смог спуститься в ту пропасть. Так они подошли к самому обрыву. Обрывистые скалы опускались с трех сторон вниз отвесно, наподобие гроба.

Лесничий сказал: Вот, если можешь спуститься, то полезай; когда доползешь до площадки, смотри вправо под скалу и там найдешь жилище!

Отец Макарий начал спускаться. Уже позже он осознал: как ни трудно лазить по скалам вершины Афона при собирании неувядаемых цветов; но здесь было несравненно труднее.

Сначала ему мешали башмаки, и он сбросил их вниз. Потом в пропасть полетел и подрясник. Наконец монах приблизился ко дну. Осмотревшись, он заметил каливку и сидящего старца. Когда тот завидел человека, перекрестился, плюнул, скоро зашел в свое убежище и заперся.

Предупрежденный о. Арсением, что отшельник знает кроме греческого, болгарского и русского языков еще турецкий и французский, отец Макарий, подойдя к келье, начал творить молитву и стучаться в дверь.

Отшельник долго не отвечал.

Отец Макарий понял: тот принял его за беса и начал убеждать старца, что он христианин и монах.

- Что тебе нужно? - спросил наконец отшельник на чистом русском языке.
- Я пришел посмотреть на тебя!
- Кто тебя привел сюда - Бог или бес?
- Бог, - ответил о. Макарий.

Отшельник не принимал и упрашивал непрошенного гостя, чтобы он ушел. Отец Макарий отвечал одно - что он умрет у кельи, но не уйдет. При нем же не было ни одежды, ни хлеба.

- Какой ты беспокойный и упрямый человек, - я таких не видал! - удивился отшельник.

Пришелец все просил, чтобы тот открыл ему дверь.

- О, я знаю, кто тебе сказал, - проговорил старец, - негодный он человек!
- Не вини его старче, я виноват!
- Уйди отсюда, прошу тебя, уйди!
- Не уйду, - просижу у дверей твоих до Пасхи и умру здесь. Не уйду, не увидав тебя!
- Прочти "Богородицу", - наконец сказал старец, и когда тот прочел, отворил дверь и сказал: Ну, что ты от меня хочешь?
- Благослови, отче, - сказал о. Макарий, и упал старцу в ноги.
- Бог благословит, - ответил тот, и сев на пороге, пригласил своего гостя сесть. Прошло около часу времени в молчании, и, вставая, сказал старец: Ступай откуда пришел!
- Мне хотелось, отче, услышать от тебя слово на пользу, - умолял о. Макарий.
- Какое скажу тебе слово? Я человек грешный, и ничего не знаю больше. Ты видишь, живу как змея, которая прячется от людей в нору. Так и я живу в этой норе.
- Ну все-таки что-нибудь знаешь, а может, мне бы послужило на пользу, если скажешь.

Видя простоту и неотступность о. Макария, старец спросил:

- Где живешь? Кто твой духовник?
- Живу в пещере на Керасях, и духовник отец Нифонт на Кавсокаливии.
- Рукоделие твое какое?
- Делаю ложки.
- Какие?
- Простые и с "благословением" - с вырезанной благословляющей рукой.
- Ну вот, если хочешь меня послушать, то не делай ложек с "благословением".
- Отчего же так? Эти берут лучше в Руссике и в Серае (Андреевском скиту – Ю.В.).
- Пусть так, но ты не делай.
- Не знаю, - сказал задумчиво о. Макарий, - вот в Руссике есть опытный духовник отец Иероним, а он - ничего, берет и с "благословением".
- О, Иероним, - заметил старец, - опытный духовник в управлении братией своей, но в распознание тонких вещей он не входит, а потому и не видит, что таких ложек делать не нужно, ибо они могут попасть в руки неверных или еретиков, которые могут надругаться над изображением благословения.
Да и в православном семействе ложка - не икона и не крест. Может отцом отдаться ребенку, поступить ему в забаву и попираться вместе с бездельными вещами, а между тем на этой ложке два креста - один изображается благословением, а другой ты вырезаешь на поручах.
Следовательно, два креста будут попираемы, а это грех!

Отец Макарий обещался с этого времени не делать ложек с "благословением"…

Ему хотелось еще что-нибудь расспросить у старца, но он не знал что и как спросить.

Наконец задал вопрос:
- Ты, отче, из какого рода?
Старец уклончиво отвечал:
- Я из всех родов.
- Может ты русский?
- Нет, из болгар.
- Отчего ты знаешь так хорошо по-русски?
- Я жил на Морфине у русского старца иеромонаха. Еще жил в скиту Святой Анны, в Кавсокаливии и на Провате, - одним словом обошел разные места, и, наконец, Господь открыл мне это святое место. Я живу здесь 16 лет.
- А сколько лет ты жил во всех тех местах?
- Думаю, более 80 лет, - и как прибыл на Афон, никуда не отлучался.
- А сколько лет тебе от роду?
- 118 лет.
- Чем ты питаешься и откуда берешь одежду и все прочее?
- У меня жив еще побратим (по постригу от одного старца), игумен на одном острове, и он мне доставляет все необходимое, приезжая на каюке каждые три месяца.

В заключение отец Макарий спросил, не позволит ли он ему еще когда-нибудь придти. Тот отвечал, что если и решится он на это, то не попадет к нему. С тем и расстались.

И точно. Покусившись пойти через какое-то время к старцу, он изодрал всю одежду о непроходимые колючие кустарники, сбил башмаки, но места того не нашел.

Через год он опять попросил зашедшего к нему отца Арсения довести его к этому месту. Тот исполнил его желание, и монах Макарий с теми же трудностями спустился к каливке старца, но в живых его уже не застал.

Свежая могилка с крестом свидетельствовала о его кончине, а похоронил его, вероятно, приезжавший к нему побратим.

Поскорбев, что не застал старца, он пошел к морю, в которое быстро бежит ручей, начавшийся около сокровенной каливки. Там при устье потока стоял белый крест, служивший знаком для приезда с острова игумена...

Дошла до нас и история о неком болгарине, именем Иаков, подвизавшемся долгие годы в послушании у одного строгого и богобоязненного старца-грека в Свято-Троицом скиту Кавсокаливия. Этот послушник, ревнуя о духовных подвигах, постоянно приходил по ночам в соборный храм — кириакон — и часами молился там в нартексе перед иконой Святой Троицы.

И вот однажды ночью — а тогда было полнолуние — он увидел следующее: открылась дверь и в нартекс вступил благолепный пустынник, совершенно нагой, с длинными, белыми как снег, волосами и бородой. Старец поднял десницу и крестным знамением осенил запертые на замок внутренние двери. Они сами собой отворились. Таинственный незнакомец вошел в церковь, с благоговением облобызал иконы, а спустя некоторое время покинул кириакон и стал удаляться по тропинке, ведущей к скиту Керасия (причем, когда пустынник выходил, внутренние двери храма опять пришли в движение и сами закрылись).

Потрясенный увиденным, послушник тайком последовал за старцем. Они поднимались все выше и выше, миновали Керасию, достигли известной всем афонитам развилки с крестом и, повернув направо, начали восхождение к вершине Афона. Дойдя до кельи Панагия, отшельник вошел внутрь. Иаков ускорил шаги, догнал старца и, бросившись ему в ноги, со слезами на глазах умолял оказать милость и оставить его при себе послушником.

— Чадо, тебе не понести этого подвига, — отвечал старец. — Без благодати Божией вынести тяжесть жизни на месте сем невозможно. Возвращайся к своему старцу, пребывай у него в послушании, и спасешься. И знай, что Господь скоро заберет тебя из этой жизни.

Подвиг, который трудно понести, - это конечно, не только строжайший пост и зимние холода высокогорья. Главный подвиг – это нескончаемая духовная битва, которая ведется в пустыне.

(Отступление об Идолио.

Керасия, кажется, самое высокое место на Афоне, где обитают известные нам отшельники. Она находится на высоте примерно 800 метров. Немного выше Керасии находится место, посещать которое без особого благословения не рекомендуется. Огромная живописная скала, называемая греками Идолио, то есть Идол. Здесь находится древнее языческое капище.




(На Афоне известны несколько капищ, датируемых 6-4-м тысячелетием до РХ. Об одном из них, находящемся рядом с Великой Лаврой, я писал в книге «Наступить на аспида», оно показано также в одноименном видеофильме).

Описания Идолио, составленные участниками экспедиции портала isihazm.ru (фото с этого портала мы приводим), таковы. По мере приближения к капищу, тропа окутывается туманом. Здесь уже – высота, на которой мы входим в облачность. Это делает подход к страшному месту особенно тревожным. Все тело пропитывается холодной всепроницаемой влагой, а в душу закрадывается страх.




На перекрестках сходящихся к Идолио тропинок, - кресты. Они словно дорожные знаки: выход нечистой силе из ущелья запрещен...




На капище находится огромный каменный квадрат, примерно два на три метра. На нем приносили человеческие жертвы. По бокам этой цельной мраморной плиты выточены стоки для крови, которая стекала в огромную каменную чашу.







Здесь всеми фибрами своей души чувствуешь: темная энергия никуда отсюда не ушла. Кажется, от ужаса даже деревья вокруг сохнут... Сюда приходят лишь воины Христовы – отшельники - сразиться с нечистой силой, дать бой диаволу в самом его логове. Такова духовная традиция: многие афонские обители, в том числе и основанная преподобным Афанасием Лавра, - основаны на месте древних капищ. Так что каждый такой монастырь – это еще и символ духовной победы православия).

- Да, - задумчиво говорит отец Силуан, - они полностью отрешились от мира, чтобы их чистая молитва удерживала мир. Эти анахореты обладают особым Божиим даром – быть незримыми. Люди не должны их тревожить. Видят их лишь избранные. В наши дни - старец Паисий…

Недавно была сделана интересная видеозапись. Ученик геронты Паисия иеромонах Афанасий Симонопетрис рассказывает, как пришел однажды к честному отцу на келью Честного Креста с тем же самым вопросом – о незримых старцах.

- Он был один, – говорит отец Афанасий - Я очень обрадовался этому. Дело было на Пасху.
- Геронда, я хотел спросить, существуют ли незримые старцы? Вы не знаете?
- А что, разве Дух Святой не тот же? Разве Бог не тот же?! Разве что-то изменилось? Почему им не быть? - Так значит, существуют?! Вы знаете? - Если тебя спросят, то говори, что они существуют...
- Рассказывали, как в Святой Анне видели двенадцать старцев, в Малой Анне говорили, что их девять.

Старец Паисий ответил:

- Нет, их семеро. Ну, ладно, давай, иди. Аде-аде, иди-ка отсюда...
- А где они?
- На вершине Горы.
- Кто-то их видел?
- Никто... Они имеют особый дар от Бога и молитву такую, что их никто не видит. Их всего семь. Они могут быть рядом с тобой, но ты их не увидишь. Поэтому их называют невидимые. Это не аллегория. Но, все - уходи!
- А что они едят зимой?
- Если они совершенно нагие зимой, без одежды, то что за проблема им пропитаться чем-то в зимнее время?! Ладно, иди - иди, все уже! *(В книге монаха Иосифа Дионисиатиса "Старец Арсений Пещерник, сподвижник старца Иосифа Исихаста" есть интересные воспоминания старца Арсения. «Как-то ночью,– рассказывает он,– из Святой Анны мы босые пошли по снегу к своей каливе. Как только отцы скита увидели следы, тотчас ударили в колокола кириакона. Поскольку не было никакого праздника, скитяне прибежали в храм узнать, что случилось и почему звонили в колокола. Тогда какой-то монах говорит им:
– Наконец-то мы нашли нагих подвижников. Вот их следы. Пойдемте по их стопам, чтобы узнать, где они живут.

Они поднялись и пришли к нашей пещере. Повелительным тоном спрашивают нас:

– Где скрылись нагие подвижники?».

Отец Арсений со своей добродушной простотой отвечает им:
– Какие нагие подвижники?
– Вот они дошли до этого места, вот следы их ног!
– Эх, отцы, это мы прошли. Здесь нет никаких нагих.
– Да это не вы! Здесь есть нагие подвижники!

И действительно, это было совершенно невероятно, потому что, как известно, ноги на холодном снегу неизбежно будут обморожены. Но двое подвижников, один верой в Бога, а другой послушанием Старцу, жили превыше законов естества».

Этот рассказ можно было бы считать просто описанием любопытного недоразумения, если бы не сам факт святой веры агиоритов в существование нагих подвижников).

- Нет-нет!- Аде, давай-ка, все, больше не буду говорить.
- Нет, еще один вопрос...
- Какой ты любопытный! Бог не желает их явить миру...
- Я не уйду, пока вы не скажите что-то поточнее...
- Хорошо… Вот тайна. Я знаю только четырех... Каждые пять лет я вижу одного из них... Они приходят сюда как раз в это время, на Пасху... Больше пока не могу сказать... Приходи перед моей смертью, и я тебе открою больше. Сейчас не могу.

Я пришел, говорит отец Афанасий, за месяц до кончины Старца, но он сказал, что Бог не захотел явить этих отшельников миру...



Сам старец Паисий писал, как заблудившись по дороге к скиту Святой Анны, он встретил отшельника, лицо которого буквально сияло: на вид лет семидесяти, на нем был подрясник из материала, похожего на парусину или брезент, весь выцветший и изорванный. Дыры в этом одеянии зашпилены острыми щепками. На его шее висела толстая цепь, державшая на уровне груди шкатулку. В ней, по-видимому, находилась какая-то святыня!

Прежде чем я успел задать вопрос, отшельник сказал:

- Дитя мое, эта дорога не ведет к Святой Анне, - и показал мне другую тропинку.

Внешний вид его был как у святого!

- Где ты живешь, старче, - спросил я пустынника.

- Там где-то, - показал он рукой на вершину Афона…

Конечно, тут дело не в поиске тропинки. Само явление святого старца - немногословное и чудесное наставление на путь истинный.

Судя по словам геронды Паисия, сей удивительный отшельник повстречался ему именно тогда, когда он искал духовного наставления. В своих поисках отец Паисий так долго ходил неприметными тропами, что сбился со счету – какой сегодня день. На этот вопрос анахорет ответил ему, достав из своей сумки палочки с зарубками.

В жизнеописании старца Паисия есть такой эпизод. Старец сидит на обочине дороги и беседует с одним паломником. Мимо, буквально в двух метрах, проходит большая группа, которая явно направляется к келье старца - и что же? Проходят, не замечая сидящих. Собеседник старца Паисия свидетельствует, что в тот момент они были незримы для остальных. Видимо, и геронта обладал таким удивительным даром, но редко пользовался им. Господь открыл его для утешения людям. Сделал ЯВНЫМ старцем.

Вершина, вершина! Видимо, те лучи, которые исходят от нее на старинной гравюре, - не просто образ.

Итак, предание связывает незримых старцев с афонским пиком. Именно туда, получив повеление от Матери Божией, направил свои стопы и святой Максим Кавсокаливит.

Дважды - босой, с молитвой, вопреки страхованиям со стороны мириадов демонов, которые собрались у него на пути чуть ли не со всей Вселенной, - поднимался он на вершину. И, наконец, получил от Матери Божией хлеб, вкушение которого тут же наполнило его сердце бурным кипением умной молитвы. После этого он способен стал видеть во мраке ночи и даже летать... по воздуху. (Трезвенное созерцание. М., 2003. С. 82, 85).

Не от них ли, от этих семи, принявших ангельский образ, пришло откровение, которое посетило и будущего геронту Иосифа Исихаста?!

Ведь в тридцатые годы он на всем Афоне не мог найти ни одного греческого монаха, который указал бы ему путь к умному деланию.

Два года молитв, безутешных слез, которые превращали в грязь землю у его ног… И вдруг с ним произошло… нечто. В тот день он молился, глядя на вершину Афона. В какой-то момент неожиданно оттуда как будто донеслось некое дуновение. И умная молитва пришла к нему.

Приобретя мистический опыт, старец Иосиф обосновался в скиту Малая Анна. Маленькая келья, как и в глубокой древности, помогла возродиться большим монастырям, киновиям. Вышедшие отсюда ученики Иосифа Исихаста стали их игуменами и духовниками – от Афона, до американской Аризоны…

Афонский опыт формулирует закон, который всякий раз помогает преодолеть духовное запустение: ангелы помогают анахоретам, анахореты помогают киновиатам, а киновиаты помогают людям…

Есть старцы! Есть! Сказанного достаточно. Лично мне совсем не обязательно искать те самые укромные пещеры, где подвизаются семеро неизвестных. Интересующихся полу-духовной спелеологией и полу-молитвенным скалолазанием адресую к порталу isihazm.ru. К описаниям экспедиций, члены которых уверяют, что загадочные пещеры были ими найдены и что по целому ряду признаков они являются обитаемыми и в наши дни.

Может быть, так оно и есть. Может быть, и нашли. Спаси их Господи. Во всяком случае, отважные скалолазы обнаружили труднодоступные пещеры, в которых подвизались вполне конкретные и персонально известные анахореты – Илларион-Грузин и Пахомий-Серб.

… - Когда мы восстанавливали Кукувино, - рассказывает иеродиакон Силуан, - вечерами, усталые, садились на лавочку рядом с храмом, молились и смотрели на вершину. И словно с этой вершины Кто-то посылал нам силы.

Мы, афонские паломники, уже сами поняли это: палимые солнцем и измученные, поднимаясь на вершину, держались только за Иисусову молитву. Подъем оказался самой длинной молитвой в жизни для каждого из нас. И – откуда только силы брались!

Господи, Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй мя грешнаго…

 
 
Иоаннов Родник © 2011-2016 : Использование материалов размещенных на сайте только с письменного разрешения администрации