Паломнические туры из Минска, путешествия по святым местам, Иоаннов родник
Наши новости

Никола Устричный и «Охи! Охи!»

Поднимаясь к монастырю, я чувствовал навалившуюся усталость, сказывалось преодоление труднопроходимых зарослей. Солнце уже приветствовало горизонт. Его лучи, отражаясь от поверхности моря, усиливали свою светосилу, и если смотреть, прищурив глаза, начинало казаться, что в пространстве появилась щель, через которую неземной свет врывается в наш грешный мир, просвечивая даже предметы непрозрачные.

 Монастырь мне понравился с первого взгляда. Я еще даже не вошел внутрь древних стен, а уже любил это райское место монашеских подвигов. Он мало чем отличался от прочих обителей здесь, на Афоне, был только как бы игрушечный, миниатюрный. Акведук словно рукав монашеской рясы. Под ним в искусственных водоемах плавали золотые рыбки. А справа от монастырской мостовой склонились под плодами мандариновые деревья и дерево хурмы. Над главным входом в монастырь на специально устроенном навесе тяжелыми, почти черными кистями нависал виноград. Внутренне радуясь окончанию сегодняшнего пути, мы вступили под сень Свято-Никольской обители. Скинули рюкзаки прямо у входа, в нише под древними фресками на скамью. После тяжелой ноши было желание попрыгать, так вдруг стало легко и свободно.

 Мы приветствовали архондаричного и улыбались ему, он улыбался нам. Вода и лукум – поверьте, в жару для уставшего путника нет более изысканных угощений! Мы же, придя в себя после перехода, галдели, шутили и подтрунивали друг над другом. Архондаричный улыбался нам, мы улыбались ему. Наконец мы сможем погрузиться в намоленную атмосферу монастыря и набраться сил перед завтрашним днем!

 - Кирилл, скажи этому милому монаху, что мы бы хотели разместиться! – попросил я, слегка сожалея, что вода и лукум уже закончились.

 Наш молодой спутник что-то красиво произнес по-английски. Инок, не переставая улыбаться, ответил, уже знакомыми нам греческими словами: «Охи! Охи»! Я все понял. Было ощущение, что вместо воды нас угостили уксусом. Перевод Кирилла дальнейшей тирады улыбающегося грека облегчения не принес.

 - Он сказал, что сожалеет, у них мест нет, и просил в следующий раз звонить…

 - Ну, вот как звонить, - с трудом сдерживая себя произнес я, – если здесь на Афоне всем управляет Богородица, а мы никогда не знаем, где окажемся вечером! Кирилл, переводи, что мы можем и здесь лечь, мы непривередливые!

 Кирилл переводил, а я осмотрел каморку, где нас принимали. Это была небольшая привратницкая, соединенная дверью с неким подсобным помещением, где была вода, кофеварка и еще что-то. Невысокий потолок, на окне занавесочка, стол, укрытый скатертью – вполне уютно, по-домашнему.

 - Охи! Охи! – улыбался, уже как бы виновато, архондаричный.

 Попытка уговорить его ни к чему не привела. Сказать, что мы опечалились – не сказать ничего. Солнце было уже очень низко. Поблизости, судя по карте, ничего не было. А ночевать где-то среди аспидов (ночью они так и снуют туда-сюда в поисках паломников из Беларуси) жуть как не хотелось. Наши унылые размышления прервались. Позвали в храм. Там только что закончилось вечернее богослужение. Безусловно, это было утешение. Прижавшись к прохладной поверхности знаменитой иконы Николы Устричного, я попросил святительского благословения на свои священнические труды, молитвенно помянул тех, кто остался дома, и, вздохнув, понимая, что нас Святитель Николай отправляет дальше, но, еще не понимая – почему, пошел к вынесенным для поклонения святыням. На столике лежали в серебряных ризах и окладах, в ковчежцах: часть Животворящего Древа Креста Господня, частицы мощей Василия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Богослова, архидьякона Стефана, Святого Амвросия Архиепископа Медиоланского, Великомученика Феодора Стратилата и 40 Севастийских мучеников. В такие минуты забываешь о себе.

Следующий раздел

 
 
Иоаннов Родник © 2011-2016 : Использование материалов размещенных на сайте только с письменного разрешения администрации